Болезнь отца Софрония Никифорова оказалась не мнимой. Хотя можно было предположить, что настоятель Введенского прихода уклонился от расспросов о его брате, сказавшись больным. Он не хотел свидетельствовать против отца Максима, противящегося мнению консистории. Но из документов видно, что болезнь действительно свалила старика как раз в тот самый день – 31 августа 1795 года, – когда отец Максим Никифоров сговорился о продаже своего дома и всей усадьбы. А его племянник, дьячок Лев Софрониев, в этот день подал преосвященному Афанасию, епископу Коломенскому и Тульскому, прошение о рукоположении его во священнический сан и поставлении на место «уволенного за старостью и болезнями отца его, иерея Софрония Никифорова». Карьера претендовавшего на священство в Введенском храме села Горы поповского сына Льва Софроновича шла вполне обычным, можно сказать, традиционным для духовенства XVIII века путем. Первой ступенью его церковного служения было место пономаря при коломенской приходской церкви Святого Алексия, человека Божия. Церковь эта располагалась в самом центре города, напротив Спасского монастыря и Алексиевской башни кремля, что теперь находится рядом с Пятницкими воротами. Церковь эта была деревянная, с небольшим числом прихожан, к ней приписанных. Вот из-за этой «малоприходности» использовалась Алексиевская церковь как «полковая» для стоявших в городе воинских частей. Место-то для этого было очень удобное – на площади. Туда и потребовался в 1776 году пономарь. Прихожане просили епископа Феодосия о произведении на стоявшее праздным пономарское место Льва Софрониева, свидетельствуя, что «оный Лев человек добросовестный, трезвенный и беспорочный». Они просили, чтобы высокопреосвященный Феодосий благословил определить Льва Софрониева в пономари к Алексиевской церкви и посвятить его в стихарь. Далее в деле говорилось о том, что Льва исповедовал его духовный отец, иеромонах Пахомий, казначей епископского дома. К сожалению, в деле нет никаких указаний, каким образом в городе оказался молодой человек, которого прихожане прочили пономарем в Алексиевскую церковь. Было ему тогда около 20 лет, и до того возраста никаких сведений о его прежней жизни не нашлось. Итак, после принесения Львом Софрониевым исповеди иеромонаху Пахомию он был приведен к присяге и получил благословение на пономарское место к Алексиевской церкви. В стихарь Льва Софрониева посвятили 27 ноября 1776 года, и в епископском указе, при объявлении об этом факте, содержалось наставление: «В том звании буде прилежати ежедневному чтению, пению и разумению Божественного Писания. Ежели по благому обучати же себе благочестию, трезвению, целомудрию, благоговейности и во всем такова себя являть, дабы и высшие священства степени быть мог во время свое достоин. И в послушании иерею своему быти ему, в должном послушании и церкви Божией, рачительном. Довольствоваться же ему, пономарю Льву, с той церкви всякими церковными доходами и церковной землей, пономарским жребием». По всей форме выправили Льву жалованную грамоту, которую он получил на епископском подворье «за личным рукоприкладством». Прослужил Лев Софрониев в Алексиевской церкви года три, когда открылась вакансия поближе к родному дому, в селе Василевское, при храме Воскресения Христова. Сговорившись со священником и причтом, Лев начал хлопотать о переводе. На имя епископа Феодосия было подано прошение от крестьянского старосты села Васильевское вотчины графа Льва Францевича Санти Фомы Федорова со всеми крестьянами об определении к Воскресенскому храму того села на праздное пономарское место Льва Софрониева, отправлявшего пономарскую должность при коломенской церкви Алексия, человека Божия, «с засвидетельствованием того, что он жития и состояния доброго». Дело увенчалось успехом, и 3 июля 1779 года Лев Софрониев получил переходный указ, которым ему гарантировалось пользование пономарским доходом, «такоже в земле и лугах жребием пономарским». Спустя еще пять лет произошли перемены на приходе Введенской церкви в родном семейству Льва селе Горы. Там двоюродный брат Льва Софрониева, сын иерея Максима Никифорова Евтихий Максимов, служивший при Введенской церкви дьячком, каким-то образом сумел сговориться о получении места в одном из московских приходов. Летом 1783 года он подал прошение в консисторию, добиваясь разрешения «на увольнение в царствующий град Москву, где имеет место, от которого по званию своему церковному получает все, для жизни необходимое». В сентябре того же года в консисторию поступило прошение приказчика вотчины графа Скавронского села Горы Семена Иванова, сельского старосты Михайлы Егорова «и всех крестьян села с деревнями», за которых «руку приложил по их просьбе» некий Петр Смирнов. Просили они епископа Феодосия: «На праздное место дьячка при Введенской церкви села Горы избрали мы села Горы иерея Софрония Никифорова сына Льва Софрониева, определенного указом Вашего Высокопреосвященства в село Васильевское к церкви Воскресения Христова пономарем. По примечанию нашему жительства тот Лев неподозрительного и оную должность дьячковскую безостановочно отправлять может». Указывалось также в том прошении, что дьячок может довольствоваться из своего жребия всеми церковными доходами, которые приносит приход, на котором числится 250 дворов, а также должной «пропорцией пашенной и луговой земли», принадлежавшей Введенской церкви. Переход этот состоялся, и с той поры прослужил Лев Софрониев дьячком в причте своего отца целых 12 лет, покуда родитель его не слег после случившегося с ним удара. Это несчастье приключилось с батюшкой Софронием еще в феврале месяце, и с той поры он уже не служил в храме. В августе 1795 года, 22 числа, епископу Коломенскому и Тульскому Афанасию подали прошение «коломенской округи вотчины двора ея императорского величества действительной статс-дамы, вдовствующей графини Екатерины Васильевны Скавронской села Горы церкви Введения во храм Пресвятой Богородицы прихожане, бурмистр Яков Трифонов, староста Алексей Козьмин, сельца Бабурино того же прихода из дворян сержант Лаврентий Айдаров, Ермолай и Лев Годины, Андрей и Петр Айдаровы, Сидор Базаров и прочие, бывшие в собрании». За неграмотностью всех этих людей прошение писал вотчинный писарь Лев Григорьевич Куравницын, он же вместо них по их неумению к тому документу «руку приложил». В первых же словах просители извещали епископа, что их приходской священник отец Софроний Никифоров «за старостью лет и многими болезнями» служить уже не может, а потому «на место сего священника избрали мы сына его, той же церкви дьячка Льва Софрониева, который по добропорядочному его житию… быть на показанном месте священником нам угоден. Осмеливаемся Ваше Высокопреосвященство утруждать просьбой о произведении реченного дьячка во священники к Введенской нашей церкви, при которой имеется «пропорция земли» и приходских 160 дворов. На означенного дьячка Льва Софрониева письменных и словесных жалоб ни от кого не было. Что же касается доли дьякона той Введенской церкви Василия Федотова, то он словесно объявил, что за местом своим священником быть не желает, о чем свидетельствовал благочинный, города Коломны Троицкой церкви священник Михаил Федорович Дроздов». В сентябре того же 1795 года Льва Софрониева вызвали в консисторию, где он ответил на все полагавшиеся в таком случае вопросы. Прежде всего, он объявил, что ему 39 лет, что он женат первым браком на девице, дочери священника, что есть у него сын Иван 10 лет. Из родословия, приведенного в книге Н.А. Марковой, уже не раз нами цитировавшейся, видно, что супругу Льва Софрониева звали Акулиной Алексеевной. И кроме Ивана, у этой пары были другие дети: первенец Федор Львович, дочери Ирина, Параскева, Анна и Ксения. Все они записаны в бумагах, относящихся к 1782 году, а в каком году которая родилась, из этих документов не усматривается. Потом уже родился Иван, и к тому времени, когда ему исполнилось 10 лет, Федор учился в Коломне и жил отдельно. Поэтому из сыновей при поставлении во иерея Лев Софрониев упомянул младшего сына, умолчав об остальных. Девочки «не считались», а Федор писался отдельно. Были у Льва Софрониева и Акулины Алексеевны еще сыновья Петр и Яков, родившиеся между 1795 и 1797 годами, но их почему-то не сочли нужным упомянуть в прошении о возведении в сан и поставлении на священническую вакансию. Далее писалось, что Лев Софрониев в подушном окладе не положен и никакими записями и крепостями ни в чем не укреплен. В татьбе и разбое не бывал и с воровскими людьми не знался и ныне не знается. При Введенской церкви в селе Горы пребывает неотлучно и беспорочно. Быть посвященным во священника он желает, и если будет произведен на поминаемое священническое место, то ни спора, ни жалоб ни от кого произведено не будет. При той церкви, кроме престарелого священника, еще служили дьякон да пономарь, которые ему, дьячку Льву, никакой родней не доводились. От приходских людей, «земельной пропорции» и прочих церковных доходов по своему священническому жребию обеспечение он полностью будет получать неоскудное, и впредь утруждать его преосвященство просьбами о переходе от этого храма к другому по причине неудовольствия» уже не будет. Дел и подозрений, препятствующих его произведению во священника, от начала его жизни за ним не имеется. Правилам святым и церковному преданию во всем согласует15. Болезни на себе не имеет. Должность свою может нести исправно. Крестное знамение на себе изображает тремя перстами правой руки, а раскольничьей никакой прелести не содержит. Особо же оговаривалось правило соблюдения порядка в ношении одежды, поведения и прочего, что прилично было священнику делать, а чего делать нельзя было ни в коме случае: «По произведении во священника он одежду будет носить принадлежащую священническому чину, то есть исподнюю долгую и верхнюю долгую, с рукавами широкими, какого бы они сукна ни были. Во всем том поступать непременно будет, как в прибавлении Духовного регламента в 28-м пункте изображено, особливо во время Божественной литургии сапоги и одежду, особливо же совесть, иметь будет чистыми, без чего и в священническое служение вступить не дерзнет. Отныне и впредь для питья хмельных напитков он в питейные дома ходить не станет, пьяным бесчинствовать и шуметь на улице, а паче того в церкви не будет. За силу Святейшего Правительствующего Синода указов от пьянства и соблазнительной страсти всемерно воздерживаться будет. Не станет он по-мужичьи обедать… и никаких излишеств чинить. Своих приходских, а равно и посторонних людей отнюдь никогда мужеска пола менее 15 лет возраста ни с какими девками в противность святых правил и указов, под неопустительным лишением священнического сана, венчать не будет. Данную ему учительскую книгу “Катехизис” изустно содержать в памяти и у себя ее, книгу эту, иметь до смерти своей обязуется, а продавать “Катехизис” и отдавать книгу эту никому не будет». Подозрительных дел на дьячка Льва Софрониев (как по консистории, так и по засвидетельствованию благочинного, города Коломны Троицкой церкви иерея Михаила Федорова), препятствующих его посвящению в сан и поставлению на священническое место, не оказалось. В том же деле16 приведены некоторые сведения о состоянии Введенского храма в селе Горы, которые поданы были за подписью благочинного: «За прошлый 1794 год о церковном имуществе в ведомости значится, что в том селе Горы оная Введенская церковь деревянного здания, стенами и кровлей исправна, благолепием украшена порядочно, утвари достаточно. При ней церковной земли со всеми угодьями 36 десятин. При оной Введенской церкви причта по указу быть положено: священнику, дьякону, дьячку, пономарю. Ныне… священник Софроний Никифоров 62 лет, который сего 1795 года августа 31-го дня резолюцией его преосвященства за старостью и болезнью от должности уволен. Дьякон Василий Федотов 44 лет. Дьячок [который] производится во священника на место уволенного отца Софрония Никифорова, – Лев Софрониев 39 лет. Пономарь Прохор Никифоров 34 лет. У них дети, не определенные в церковный причт: дьякона Василия сын Ермолай 2 лет, дьячка Льва сын Иван 10 лет (обучается читать и писать), пономаря Прохора сын Иван 9 лет (обучается писать и читать), Василий 5 лет, Авраамий 1 год 4 месяца. При храме числится престарелый пономарь Иван Никифоров 73 лет».